Какие ассоциации возникают при упоминании этого народа? Очень живые, порой даже яркие образы. Это невероятно древний народ, один из первых коренных этносов Урала. Эти люди неразрывно связаны с животными – башкирские племена по легендам происходили от волка, медведя, лебедя, коня. Название "башкиры" вызывает столь же многочисленные споры, как и их происхождение. Этнографы предлагают несколько весьма поэтичных вариантов его перевода: "Главный волк", "Пчеловод", "Глава Урала", "Главное племя", "Дети богатырей".

Некоторые историки считают, что аргиппеи и будины, упоминаемые еще в V веке до нашей эры в трудах Геродота, – это именно башкиры. Упоминается народ и в китайских исторических источниках VII века, как башукили, и в "Армянской географии" того же периода, как бушки.

В 840 году быт башкир описал арабский путешественник Саллам ат-Тарджуман, он говорил об этом народе, как о независимой нации, населяющей обе стороны Уральского хребта.

Чуть позже багдадский посол Ибн Фадлан назвал башкир воинственными и могущественными кочевниками. А какой кочевник без коня?! Многие мифологические сюжеты, в которых присутствует конь, осмыслены и развиты в героических эпосах: "Урал-батыр", "Акбузат".

По мнению многих исследователей, ряд мифологических образов башкирского эпоса возник на основе почитания животных тотемов. В сюжете эпоса одно из центральных мест занимает образ Акбузата – волшебного небесного крылатого коня, обладающего способностью летать по небу и совершать чудеса.

Акбузат достается Урал-батыру в дар от дочери Солнца Хумай. Он родился и вырос на небе. Он символ созидательной силы, которую Урал-батыр обратит против врага. Мифический конь Акбузат в огне не горит, в воде не тонет, ударом копыта сокрушает горы и рассекает моря. Акбузат становится помощником и верным другом, мудрым советчиком батыра в трудную минуту.

В эпосе большое внимание уделяется подробному описанию красоты Акбузата:

Традиционный уклад жизни древних башкир был таким, что они не представляли себя без коня. Конь означал для башкира и благополучие, и обеспеченность семьи, являлся предметом особой гордости, олицетворением независимости. В эпосе «Урал-батыр» появление лошадей на Урале связывают с Акбузатом, таким образом, подчеркивалась священность этих животных:

Акбузат — не просто ездовой конь. Он полноценный участник событий, верный друг, помощник и даже мудрый советчик батыра. Вместе они противостоят силам зла: сражаются со змеями, драконами, дивами.

Акбузат сам выбирает себе героя. Он ищет не внешнюю красоту, а отвагу и силу. В эпосе есть эпизод, где конь отвергает даже могущественного Шульгена, но признаёт достойным Урал-батыра.

В целом образ Акбузата отражает важное для башкир мировоззрение: конь — это и верный спутник в подвигах, и символ созидательной силы, и носитель сакрального знания. Для воина-батыра конь был «вторым я», верным спутником в походах, символом статуса, мужества и доблести.

С почитанием коня связаны и различные обряды и поверья:

• Лошадиные черепа устанавливали над ульями, на воротах и оградах как оберег от злых духов и для привлечения удачи.
• Конские волосы вплетали в верёвки, а найденные подковы прикрепляли на пороги и над дверями жилых и хозяйственных построек для защиты.
• Считалось, что конский пот обладает лечебными свойствами, а плеть, пропитанная им, может быть смертельным оружием против змей.
• В погребальных обрядах иногда хоронили погибшего или принесённого в жертву коня.
• Таким образом, конь в башкирской культуре — это не просто животное, а сложный символ, объединяющий практическое значение в хозяйстве, мифологические представления о защите и покровительстве, а также идеалы мужества и свободы.

Выдающийся писатель башкирского народа Мустай Карим написал автобиографический рассказ «Белое чудо».

В нём автор вспоминает своё детство, рассказывает о жизни семьи и о трагической судьбе своего лучшего друга — белоснежного коня по имени Аксал.

Белый конь в рассказе — не просто животное, а воплощение свободы, достоинства, доброты и красоты.

Мальчик по имени Самат (в некоторых версиях — Ямиль) становится неразлучным с Аксалом. Между ними завязывается глубокая дружба: Самат ухаживает за конём, расчёсывает его, катается верхом, любуется родными просторами. Отец мальчика считает, что общение с лошадью формирует характер будущего мужчины, и постепенно подсаживает сына в седло.

Название «Белое чудо» ёмко передаёт суть: чудо здесь — не сказочное событие, а нечто светлое, чистое, вызывающее глубокое сопереживание. Оно отражает авторскую позицию: даже в самых простых, казалось бы, бытовых деталях скрыта огромная нравственная сила.

По мотивам рассказа «Белое чудо» (вместе с другим произведением — «Ашкадар», или «Сны детства») была создана пьеса. Инсценировку написал Михаил Башкиров, режиссёром выступил Борис Манджиев.

Спектакль шёл на башкирском языке с синхронным переводом на русский. Премьера состоялась в Национальном молодёжном театре Республики Башкортостан имени Мустая Карима.

«Белое чудо» — не просто ностальгический рассказ, а глубокое философское высказывание. Оно учит читателя видеть в обыденном — вечное, в жестокости системы — человеческое, а в личной истории — отражение судьбы целого народа. Именно поэтому рассказ остаётся актуальным и сегодня, продолжая трогать сердца читателей. Через историю Аксала Мустай Карим размышляет о вечных ценностях: верности, чести, совести и силе духа. Конь становится для героя живым укором и одновременно — нравственным камертоном, который помогает ему не сбиться с пути.

Свой рассказ автор заканчивает проникновенными словами о своем друге:

В мою жизнь Аксал вошел не четвероногой бессловесной тварью, а Божьим созданием с высокой умной душой. В тяжелые свои минуты я стараюсь думать о самых любимых, самых верных и надежных моих друзьях, и среди них вспоминаю Аксала. В такие минуты он — опора и отрада моей душе…

Культурный код народа манси в литературе раскрывается через глубокую связь писателей с фольклором, мифологией и традиционным укладом жизни. Авторы не просто описывают быт, а через художественные образы передают особое мировосприятие, где человек — часть природы, а связь с предками и сакральными силами имеет первостепенное значение.

Какие ассоциации возникают у нас, когда мы говорим о народах севера? Как пишет автор русского идеографического словаря, ученый, философ М. Эпштейн: «…Это и таинственный, неподвластный сознанию мир, и естественный мир природы, в котором человек существует, мир, как космическое пространство, а также незыблемые понятия вечности и бессмертия, непреходящие нравственные ценности...».

Этнос сложился в эпоху неолита из двух культур: геологическое древо народа начинается с пришедших с юга – через степи и лесостепи Западной Сибири и Северного Казахстана – угорских и индо-иранских племен. Они жили в предгорьях Урала за две-три тысячи лет до нашей эры.

Манси в переводе с мансийского языка означает «человек» или «мужчина». Отделяя от других национальностей, эти загадочные жители Севера зовут себя манси махум – манси народ.

До советского времени манси звали вогулами – по созвучию с рекой Вогулка в Пермском крае, где жили уральские аборигены. Коренные манси – таежники, собиратели, охотники и рыболовы, но не скотоводы, не земледельцы. Они перегоняли оленьи стада и всегда использовали их в качестве ездовых средств.

У каждого народа свое лицо – свой сложный многовековой духовный мир, воплощенный в слове. Близость писателей-северян к народным истокам, к фольклорно мифологическим традициям побудила их обратиться к богатому наследию своего народа. Фольклор явился для них основой литературной деятельности.

Культура манси — это самобытный сплав традиций, тесно переплетённых с суровыми условиями тайги и тундры. В ее основе родовая память, семейно-родственные связи, образ дома.

Юван Шесталов в повести «Синий ветер каслания» правдиво отразил картину жизни народа манси с его исконными древними традициями, своеобразным бытом.

В центре произведения — история молодого учителя, который после учёбы в Ленинграде возвращается в родные края и присоединяется к касланию (кочевью) оленеводов, где через взаимодействие с представителями традиционного уклада жизни манси переосмысливает свои взгляды на прогресс и культурную идентичность.

Это произведение, погружающее читателя в мир тонких взаимоотношений между людьми и природой. Повесть насыщена поэтическими метафорами и глубоким личным переживанием.

Образ дома является у писателя одной из важных составляющих национальной картины мира. Он вбирает в себя множество понятий: семья, очаг, память о предках, соблюдение традиций, связь поколений. У каждого дома есть свои святыни. В целом, дом ассоциируется с мирной жизнью, любовью, уютом, домашним теплом. «Дом» – это и образ страны».

Дом у Шесталова чаще всего отождествляется с семейным очагом, вокруг которого собираются члены семьи, совершают ритуалы. Представлено и отношение людей к дому как безопасному пространству, охраняемому духами-предками:

В повести обращает на себя внимание и символико-мифологическое значение образа «дом». Представители старшего поколения – люди, признающие только традиционную культуру, бережно охраняют свои дома от новых современных влияний времени в культуру народа манси. Наста – человек новой формации, она поднималась на крышу дома, из-за чего теперь «…старые манси не хотят в дом зайти», считают его оскверненным, нечистым. Яныг-турпкаэква выговаривает сыну: «Шел на поводу у жены. Мужчина! Жил под поганой крышей».

Нарушение мансийских традиционных законов – нарушение домашнего космоса привело к разрушению гармонии, уюта, личного счастья героев. Но Силька, герой повести, не намерен отказываться от своего национального, ведь через всю повесть Шесталов проводит мысль, что человек, потерявший связи с родным краем, народом, не достоин уважения.

В тайге людям уютно в любое время года. Одно из основных средств создания уюта – костер: «Развели костер. И скоро была готова уха. Поели, попили чайку. И тепло, как в летний вечер, стало».

Или «А вечером разожжешь костер на хрустящем, как сахар, снегу и посмотришь на деревья, тебе покажется, что они ожили, зашевелились ветки, от тепла людского вдруг зашептали…».

Лирический герой-повествователь — «двойник» самого писателя. Через его глаза читатель видит и «старых», и «новых» людей. Шесталов психологически убедительно показывает перепады настроения, сомнения, душевные движения героя, его путь от непонимания к принятию. Шесталов не предлагает готовых решений, но заставляет задуматься: как найти баланс между традицией и прогрессом, чтобы народ не потерял себя.

Главный герой ищет не только свой дом, но и душу своего народа, его добрые мысли:

Сам Шесталов объяснял это так: «Жизнь не укладывалась в рамки стихов и поэм, которые я пел. Мне хотелось вмешаться в неё, по силе возможности помогать своим пером изменять действительность».

Марийский народ относится к финно-угорской языковой семье, то есть по происхождению он является родственным финнам, венграм, эстонцам, карелам, саами, удмуртам, коми, коми-пермякам, мордве, вепсам, ижорцам, ливам, води, ханты, манси.

Древнейшая родина марийцев (или, как их называли раньше, черемисов) – среднее Поволжье. Историки считают, что в эти края предки современных мари пришли около полутора тысяч лет назад. Достоверно известно: первое упоминание о народе относится к середине Х века.

Земли мари раскинулись по обе стороны Волги: река разделила их на две этнические группы – горные и луговые. Древние марийцы, как и другие финно-угорские племена, за исключением венгров, не смогли создать своего государства. Они оказались в орбите геополитических интересов более многочисленных и лучше вооруженных соседей – славян и тюрков.

С древних времен у марийцев широкое распространение имели картинное письмо (пиктография), различные знаки (иероглифы) и числовые обозначения. Использовались также «личные» знаки «тамга». Ими обозначали принадлежность той или иной собственности (знак выступал в качестве символа двора, семьи). «Тамги» вырезали на деревьях или рисовали лопатой на земле. Позже марийскую «тамгу» стали ставить на документах. Письменность на основе кириллицы возникла во второй половине XVIII века.

Языческие культы марийцев тесно связаны с лесом и деревьями. Поклонение силам природы (солнцу, ветру), их обожествление занимает центральное место в языческой религии мари.

Своим богам (Юмо) они молятся в священных рощах (ото, кӱсото). С древних времен в Республике Марий Эл их сохранилось более 300. В языческом пантеоне марийцев около 40 богов.

Лес и место для моления выбирает марийский жрец – карт. Именно он считается посредником между людьми и богами и проводит всеобщий молебен общины. Карт бьет в бубен и отчеканивает ритм ножом и топором, отгоняя злых духов от священного места. Добрых богов карт просит о плодородии, здоровье, достатке и семейном счастье.

Чтобы боги услышали молитвы, марийцы преподносят им дары. Чаще всего это пресный хлеб, вареный гусь и коман-мелна – традиционные трехслойные блины. После этого начинается совместная трапеза. Остатки еды не выбрасывают: их либо сжигают, либо забирают домой. Закончив молебен, в священной роще наводят порядок. Леса неприкосновенны – здесь не ломают веток, не собирают грибов и, тем более, не оставляют мусор.

Уникальный культурный код народа мари часто связывают с несколькими ключевыми линиями:

• Экоцентризм — глубокое, бережное отношение к природе, понимание себя частью окружающего мира.
• Мифология и традиционные верования — они задают систему ценностей, объясняют природные явления, регулируют быт.
• Язык — главный носитель культурной информации, основа идентичности.
• Обычаи и обряды — ритуалы, передающие опыт из поколения в поколение.

Писатели не просто описывали традиции — они анализировали, как эти элементы работают вместе, формируя уникальный культурный код народа мари.

Марийцы любят и знают великое множество легенд и преданий, которые заботливо берегут и передают из поколения в поколение. Современного человека в наш век технократии не оставляет равнодушным и, как сотни лет назад при свете лучины, продолжает завораживать их чудная поэтика — живая душа древних преданий. Во многих произведениях марийских писателей прослеживаются признаки этнофутуризма. В переводе слово «футуризм» означает «будущее». А «этно» – основа, фундамент; это представление связано с природой, деревенским бытом.

Этнофутуризм сравнивают с птицей о двух крыльях. "Этно" — значит, связь с национально-самобытным, этнически-мифологическим, "футуризм" — значит, поиск себе места в современном постмодернистском мироустройстве, стремлении быть конкурентоспособным. Другими словами, попытка бороться за своё будущее (футуре). Если у этой птицы одно крыло — это фольклор и мифы, то тогда второе — культура модернизма и постмодернизма. Если одно крыло — прошлое, то другое — будущее. Этнофутуризм связывает новое, фантастическое и мифологическое.

Большинство марийских легенд и преданий связано с природой, и это неудивительно. Так, например, журавль считался священной и неприкасаемой птицей, сопровождающей самого Юмо.

Александр Сергеевич Иликаев — прозаик, драматург и специалист по марийскому фольклору. По национальности мари. Он пишет в особом жанре — литературная легенда. Это жанр, который сочетает элементы фольклора и авторской интерпретации. Иликаев не просто пересказывает народное предание, а создаёт на его основе художественное произведение с собственным стилем, сюжетом и образами.

Стихотворение «Дочери лесной волшебницы» Александра Иликаева — это поэтическое переложение марийской легенды «Забытая мать».

В центре сюжета — вдова-волшебница Шонгокува, у которой три дочери, каждая со своим уникальным даром и характером.

Ужава — старшая дочь, чья красота затмевала всех вокруг. Она любила плескаться в реке Элнет, а чтобы скрыть наготу от лишних глаз, водяной окутывал её туманной пеленой. Её образ символизирует внешнюю привлекательность, которая может быть лишь фасадом.

Энэрема — средняя сестра, искусная ткачиха и вышивальщица. Её работы были настолько прекрасны, что на них словно оживали цветы и даже сама природа — лес звенел листвой, а в небе появлялась радуга. Однако её талант перерос в дерзость: она хвалилась своим мастерством перед самой богиней-пряхой, бросая вызов высшим силам. Это показывает, как талант может стать гордыней. Глуха осталась к мольбам матери и она, и проклятье волшебницы настигло и ее:

Луми — младшая сестра, прозванная «Снежинкой» за кроткий нрав. Она не блистала внешней красотой, но обладала даром врачевания, знала тайны трав и снадобий. Её любили за доброту, и даже свирепые звери в лесу не трогали её, а серый волк лежал у её ног, словно верный пёс. Её сила — в смирении, трудолюбии и глубокой любви к матери.

Через судьбы трёх сестёр раскрывается тема гармонии человека с природой, ценности внутренней красоты и нравственного подвига.

Она больше всех сестёр любила мать и посвятила себя её заботам. Её «дар» врачевания — не просто умение, а проявление этой жертвенной любви: она лечила людей, познала тайны снадобий и трав. В финале это раскрывается ещё ярче: когда мать умирает, Луми горько оплакивает её, а богиня Шочын-Ава, видя силу её чувства, превращает душу девы в подснежник — символ новой жизни. Так Иликаев показывает: истинная сила — не в магии или власти, а в чистоте сердца, преданности и способности любить.

Александр Сергеевич Иликаев по результатам многочисленных экспедиций и изучения фольклорных материалов издал книгу «Мифы народов Башкирии. Боги и герои». Первую часть книги составили подробные очерки мифологии марийцев (история изучения, древние божества и герои, образцы народной поэзии), значительная часть которых проживает на территории Башкирии. В приложении приводятся фотографии предметов пермского звериного стиля, традиционно связываемого с культурой финно-угорских предков марийцев, а также редкие фотографии этнографического характера.

Вторую часть книги составило самое полное на сегодняшний день в мировой фольклористике собрание марийских мифов.

В 2022 году Иликаев опубликовал художественное переложение марийского космогонического мифа «В начале мира». В этом тексте он описывает изначальное состояние мира — бескрайние воды и небо, упоминает богиню неба Каву, богиню воды Вюд-Аву и других персонажей.

Советуем почитать!

«Кирпичиками» культурного кода татарского народа являются: фольклор (сказки, дастаны, песни), национальные праздники, образы родной природы, ключевые ценности (гостеприимство, уважение к старшим, трудолюбие) и исторические символы.

Для татарских писателей культурный код — не данность, а живой ресурс: они не только фиксируют традиции, но и размышляют, как их передать следующим поколениям, как сохранить в меняющемся мире.

В Музее национальной культуры Татарстана среди материалов, посвященных древней и средневековой культуре татарского этноса, особое место занимает фольклор: татарские легенды и предания. Известно, что в XIX веке татарами называли тюркские народы, исповедующие ислам, и поволжских тюрков.

У татарского этноса нет единого корня. В татарах течёт кровь гуннов, поволжских булгар, кипчаков, ногайцев и многих других народов. Предки татар никогда не жили в изоляции: они активно передвигались, смешиваясь с различными тюркскими и нетюркскими племенами. На их этногенез оказали влияние финно-угры, населявшие Поволжье до прихода туда тюркских племен, и славяне.

Ряд отечественных историков прямо называют историю Золотой Орды частью истории самой России. Еще задолго до появления централизованной российской государственности было немало примеров политического взаимодействия русских и татар, их интенсивных торговых связей, тесного переплетения интересов.

Защищаясь от других иноземных захватчиков, и Русь, и Поволжские ханства одновременно, а часто и вместе, отстаивали право на то, чтобы окончательно укрепиться на своей исконной земле. По мере же становления и укрепления нашего единого, общего государства, Россия, развиваясь как многонациональная страна, смогла органично интегрировать богатейшее наследие поволжской земли, или, как говорил Лев Гумилев, «великой степной культуры».

Татары уже много веков играют значимую роль в истории России. Этот народ называют «тюркской скрепой России». Они проявили себя в Ливонской войне (1558–1583), в Смутное время — в ополчении Минина и Пожарского. В Отечественной войне 1812 года участвовали сформированные из татар Поволжья полки (Тептярские, Мишарские, Башкирский), которые дошли до Парижа.

Постигать характер народа можно разными путями, и знакомство с его литературной классикой один из самых простых и надежных из них. Сегодня мы познакомимся с творчеством татарского писателя Амирхана Еники.

Народный писатель Татарстана, лауреат Государственной премии РТ им. Г. Тукая Амирхан Еники – один из самых любимых и почитаемых народом мастеров словесности. Творчество писателя тесно связано с особенностями татарского национального мышления. Его прозу ни с кем не спутаешь. Она читается так, будто слушаешь какую-то до боли знакомую, задушевную песню. Все его произведения отличаются языковым богатством, тонкой стилистикой, неподражаемой лирикой.

Р. Мустафин в предисловии к переводу произведений А. Еники на русский язык попытался определить главную особенность его таланта:

Амирхан Еники в своём творчестве активно опирался на фольклорные традиции, глубоко укоренённые в национальной культуре. Это стало залогом самобытности его прозы и позволило создать глубоко национальный художественный мир.

Исследователи отмечают, что писатель активно использует в своих текстах целый комплекс фольклорных элементов:

Мифологические и сказочные мотивы. В его произведениях встречаются отсылки к народным легендам, поверьям и мифологическим сюжетам. Например, в рассказе «Медный колокольчик» в центре повествования оказывается свадебный обряд, что напрямую связано с фольклорной традицией.

Образ медного колокольчика, оказавшегося в центре лирико-философских размышлений, которыми произведение начинается и которыми завершается, приобретает символический смысл. Как отмечают Ф.М. Хатипов и Р.Х. Сверигин «Медный колокольчик – атрибут повседневной жизни, становится в произведении связующим звеном между прошлым и настоящим».

Размышляя о национальных мелодиях, писатель делает следующие наблюдения: «И всё же тысячи километров пути через степи, леса, воды, скрип телег – мог ли народ не отразить всего этого в своих песнях, мог ли не творить напевы, полные страданий и грусти?». Отзвуки этих музыкальных впечатлений – во многих произведениях писателя.

В одном из эпизодов Ахтям, 14-летний юноша, становится свидетелем и непосредственным участником застолья, которое устраивают близкие родственники невесты. Здесь происходит инициация — приобщение к этническому социуму: герой слушает национальные напевы, застольные татарские песни, наблюдает за танцами и плясками гостей, становясь одним этническим целым с присутствующими людьми:

Устное народное творчество. Еники включает в тексты пословицы, поговорки, загадки и другие малые фольклорные формы, которые придают речи героев выразительность и национальный колорит.

В рассказе Амирхана Еники «Медный колокольчик» действительно есть одна яркая пословица — «Туйдан тукмак та калмый». В переводе это звучит так: «На свадьбу не может не прийти и толкушка» (или «На свадьбу и толкушка приходит»).

Песни и частушки, исполненные на свадьбе, представляют собой поэтический фон, наполняющее это событие глубоким смыслом, насыщающий его этнографическим колоритом.

Писатель не приводит записи текстов, но мастерски воссоздаёт их звучание и настроение через детали и выразительные средства. Например, он описывает, как звон поддужных колокольчиков лошадей заполняет всю деревню, а парни и девушки у ворот слушают его «зачарованно, не смея вздохнуть». Эти образы погружают читателя в живую, экспрессивную атмосферу праздника.

Сам медный колокольчик, звон которого становится символом молодости и любви, неразрывно связан с этими песнями и частушками.

Обращение к шеджере (родословным). В семье писателя бережно хранили шеджере — родословные, что сформировало у Амирхана глубокое уважение к истории рода и национальной памяти. Эта семейная традиция нашла отражение и в его произведениях.

В автобиографической книге «Соңгы китап» («Последняя книга») писатель воссоздаёт свою родословную и замечает: «Во всех документах фамилия моя значится как Еникеев. Лишь став писателем, как издавна водится у нас в литературе, переделал её в Еники».

И.А. Абдуллин, исследуя историю старинного татарского рода Кулунчаковых, устанавливает генеалогическое родство А. Еники и А. И. Куприна: «Таким образом, русский и татарский писатели Александр Куприн и Амирхан Еники, творчеству которых в равной степени присущ талант изображения внутреннего мира простого человека (тонкий лиризм, неторопливый стиль), оказываются потомками выходца из сословия служилых татар князя Еники».

Татарские корни для Амирхана Еники — не просто биографический факт, а фундаментальная основа его творчества.

Они определили выбор тем (связь поколений, национальная идентичность), использование фольклорных мотивов, внимание к быту и природе родного народа. Писатель сумел органично соединить личную, родовую память с широким взглядом на историю и культуру.

Интерес к нравственному началу в человеке движет пером писателя, которого отличают художественное мастерство, искренность, психологическая достоверность.

Своё отношение к писательству – его главной жизненной деятельности, литератор выразил коротко:

«Писательство – дело чести».

Удмуртских писателей можно назвать хранителями культурного кода народа. Они не просто писали книги — они через слово, сюжет и образы «записали» и передали следующим поколениям то, что составляет суть удмуртской идентичности: традиции, мировосприятие, язык, обряды, отношение к природе и истории.

Удмурты представляют собой финно-угорский народ. Даже их название вызывает немало вопросов, ведь "мурт" на местном наречии – "человек", а вот частица "уд" до сих пор не поддаётся точной расшифровке, порождая самые разные теории. Нередко удмуртов называют вотяками, это же именование можно встретить в старинных источниках. Ещё до начала русской колонизации в районе Вятки появилось пять крупных поселений, что принадлежали вотякам, то есть удмуртам. Это мнение подтверждается и профессором А.В. Эммаусским:

Более того, считается, что название самой реке Вятке тоже дали удмурты.

Самые первые упоминания о племенах Удмуртии встречаются у древнегреческого историка Геродота, что называет их "будины" и "аримаспи". Здесь явно заметно одно из древних названий народа – "ары" (означает "люди").

А вот вотяками удмуртов в XII веке прозвали русские, появившиеся на их землях и использовавшие для определения племён реку Вятку. Арабские путешественники IX-XII веков дают более расширенную характеристику удмуртам. В их сочинениях значится, что это был высококультурный народ с развитым экономическим потенциалом. Основными занятиями людей были охота и ремёсла, благодаря которым активно развивалась торговля с соседними народностями.

С конца I тысячелетия нашей эры земли удмуртов находились под властью Волжской Булгарии. Через два века государство становится частью Золотой Орды, что приносит народу новые испытания. Удмурты вынуждены были терпеть притеснения и давление со стороны племён захватчиков. Итогом стало отступление народа в Прикамье.

В 1489 году Вятские земли входят в состав России, что становится новым витком развития истории удмуртского народа. После падения Казани вся территория современной Удмуртии попадает под власть русских.

Удмурты – народ с богатым культурным наследием и оригинальными духовными практиками. Их языческие обряды, уходящие корнями в глубокую древность, переплетены с природными элементами. Древнейшим божеством удмуртов-язычников является бог неба Инмар. Помимо него есть и другие верховные божества, отвечающие за плодородие и погодные явления — Кылдысин, Куазь, Инву. Весьма многочисленны в удмуртских верованиях духи: Вумурт — водяной, Гидмурт — дух хлева, Нюлэсмурт — дух леса, Тӧлпери — дух ветра, Коркамурт — домовой, Ягпери — дух бора, Лудмурт — дух луга и поля. Есть и злые божества, главный из которых Кереметь (злой дух, сатана) — противник Инмара.

У каждой семьи во дворе обязательно было культовое сооружение (куала) для семейных молений. В ней, по преданиям, обитал воршуд — дух-покровитель рода. Ему было принято подносить в жертву хлеб, блины, птиц и животных, сжигая дары в очаге куалы.

Ученые, исследующие эти традиции, утверждают, что такие обычаи помогают местным жителям сохранять гармонию с окружающим миром и использовать дары леса, не нанося ему ущерба.

Удмуртская литература выросла из этих корней, и многие авторы на разных этапах сознательно обращались к ним, чтобы раскрыть национальную картину мира.

Одним из таких писателей был Владимир Емельянович Владыкин (литературный псевдоним — Омель Лади) — выдающийся ученый-этнограф, доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки Удмуртской Республики, главный редактор серийного издания произведений удмуртского фольклора «Зарни крезь» («Золотые гусли»).

Стихи Владыкина связаны с национальной поэзией, с национальным фольклором. В стихотворении, посвященном поэту, фольклористу и ученому Петру Поздееву, автор раскрывает глубину и многозначность звучания удмуртского музыкального инструмента, разновидности там-тама («Тангыра»):

Владимир Емельянович может говорить о своем народе долго и с упоением, здесь и сказывается его литературный дар: «Любой народ – это уникальное подарочное издание природы и культуры, он как звезда на небе. Когда одна погаснет, могут не заметить. Но, по большому счету, на небе становится темнее. И потому нужно относиться бережно к каждому. Грустно, когда уходит человек. Когда уходит народ – это страшно».

Особый интерес представляет авторская книга В. Владыкина «Калыкын верало» – «В народе говорят». Вошедшие в нее произведения, созданные на основе народного фольклора, – это размышления о жизни и смерти, добре и зле, природе и человеке. «Из народной мудрости берут свои истоки полноводные реки наших литератур», — пишет в предисловии к своей книге В. Владыкин.

Главная особенность книги — параллельное представление текстов. Одни и те же стихи или прозаические миниатюры даны в двух языковых вариантах. Это не просто перевод, а особый художественный приём: Владыкин исследует, как передать иноэтничный, удмуртский контекст средствами русского языка.

Автор не просто цитирует фольклор, а творчески перерабатывает его: стилизует под народные предания, даёт поэтическую обработку притч. Например, Владыкин по-своему трактует предание о роде удмуртов – Воршуде. В его произведении «Воршуд» — это именно дух-покровитель, а не род.

Циклом стихов о деревьях напоминает о культе деревьев в верованиях удмуртов. У удмуртов есть предание о том, что люди, звери и растения когда-то говорили на одном языке и понимали друг друга.

Великий Лес (отрывок)

В текстах активно работают архетипические образы и символы удмуртской мифологии: душа-бабочка, священная книга (в которой записан порядок мироздания), священная птица, италмас (купальница, отсылающая к известной легенде). Через такие образы Владыкин воссоздаёт древнейшие воззрения народа, транслирует морально-нравственные кодексы и этнографические сведения.

В. Владыкин очень тонко демонстрирует русскоязычному читателю глубокий этнографический смысл: удмурты считали, что душа умершего могла превратиться в ночную бабочку:

Этнографические знания заложены в стихотворении «Священная книга» («Вашкала книга»):

Злое чудище Палэсмурт украл священную книгу и бросил ее в огонь. В. Владыкин пишет о том, что люди решили воссоздать Книгу Мудрости и принесли самое драгоценное – Слово!

Владыкин активно использует разные формы: стихотворения-миниатюры, стихотворения-метафоры, рифмованный и белый (свободный) стих.

В текстах встречаются элементы, созвучные другим культурным традициям (например, некоторые миниатюры напоминают японские хайку или рубаи).

Высказывание поэта: «Все важные слова на свете я отбираю, чтоб взять с собой всегда» – на наш взгляд, очень точно определяет особенность поэзии В. Владыкина.

Чувашская культура имеет древнейшие корни, о чем свидетельствуют письменные источники – путевые заметки Ибн Фадлана. По мнению историков, чуваши жили в V веке у Черного и Каспийского морей, в государстве Великая Болгария. Но в VII веке часть этих племен ушла на Дунай и образовала Болгарское Царство, а другая — пошла по Волге на север и там в X веке основала Волжскую Булгарию, где и жили предки современных чувашей. У предков чувашского народа была пиктографическая письменность — руны. Образцы письменной культуры нашли отражение в надписях на надгробных камнях (эпитафиях) XII-XIV вв. Но образцов литературы, записанных древнечувашскими руничными письменами, не сохранилось. Чувашский язык относится к тюркской языковой семье, но занимает в ней особое место. Это единственный живой представитель булгарской группы, что делает его уникальным.

Культура хранит наследие и память одного человека и целого народа. Культура чувашей богата и разнообразна. Она включает в себя уникальные обычаи, обряды, музыку, танцы и устное народное творчество. Чуваши известны своими песнями, которые часто сопровождаются игрой на традиционных инструментах, таких как гусли и барабан.

Одна из важных традиций — уважение к природе. Чуваши считают, что земля, вода и лес имеют своих духов, которых нужно почитать. Это отражается в их обрядах и праздниках.

Культурный код чувашского народа — это его уникальная система символов, ценностей и традиций, в которой главным знаком и отражением нации выступает чувашская вышивка, древний язык и трудовые праздники.

Древняя вышивка («Пичете»): Считается языком земли и космоса. Геометрические узоры на холстах передают древние смыслы, оберегают человека и рассказывают историю рода. Особенность чувашской вышивки – на обеих сторонах ткани одинаковый рисунок.

Для чувашей фольклор всегда был культурно-идеологической основой. Народ все свои мысли, переживания, надежды, наблюдения и мудрость выражал в разных жанрах устно-поэтического творчества: в сказках, легендах, мифах и преданиях, пословицах и загадках, песнях, сопровождаемых танцами и частушками. Это была своего рода говорящая летопись тех времен.

Чувашская художественная литература теснейшим образом связана с устным поэтическим творчеством народа. Фактически все жанры чувашской литературы вызревали в недрах фольклорной жанрово-иерархической целостности.

Ярким представителем литературного цеха Чувашии является Мишши Юхма. Псевдоним «Юхма» появился не случайно — он уходит корнями в семейную историю Михаила Николаевича и его происхождение связано с судьбой одного из далёких предков писателя, жизнь которого была тесно переплетена с рекой Юхмой.

Его связь с фольклором очень глубокая: он и глубоко погружался в народное творчество, и активно его сохранял, и делал частью большой литературы. Юхма целенаправленно собирал чувашские народные песни, сказки, предания, легенды.

Многие фольклорные сюжеты он не оставил в первозданном виде, а творчески переработал. Так появились его книги: «Легенды и мифы Древней Чувашии», «Караваны белых птиц», «Древние чувашские боги и герои». Он также записал, обработал и издал древние чувашские эпосы — например, «Семь девушек-кудесниц», «Ылттанпик», «Аттил и Кримкилте».

Фольклор стал важной составляющей его прозы, поэзии и драматургии. В романе «Кукушкины слёзы» писатель вплетает народные сказания, мифологические мотивы, описания обрядов и традиций. Название романа отсылает к чувашской легенде о растении ятрышнике (его в народе называют «кукушкины слёзы»).

Главному герою Алипаю пришлось оставить свою семью, дом и родную землю. Он сам себя называет той самой кукушкой из легенды, которая очень хочет вернуться к близким людям, на свою Родину, но никак не может и от этого плачет, страдая от безысходности.

Среди наиболее значимых работ Михаила Юхмы можно выделить книгу «Цветы Эльби» (Эльпи чечекĕсем). Эта книга стала для писателя важной вехой: в ней он художественно переосмыслил чувашский фольклор и превратил его в своеобразную художественную летопись истории народа. В сборник вошли рассказы, легенды, предания, а также описания древних обрядов и обычаев чувашей. Автор ведёт повествование от лица старого табунщика Ендимера-мучи, и это создаёт интересный эффект: древние легенды звучат актуально, потому что в них поднимаются вечные темы — борьба добра и зла, человеческие отношения.

«Я люблю леса Чувашии, богатые дичью. О лесных родниках и озерах много сложено старинных преданий. Взберешься, бывало, на большой курган и слушаешь, как вдали шумит на ветру вековой бор, словно поет неведомую песню о былых временах и, кажется, вот-вот застучат копыта и покажутся из леса славные баторы, блестя стальными латами… Чувашию называют краем ста тысяч песен, ста тысяч слов, ста тысяч вышивок.

Каждое слово имеет свою историю, у каждой вышивки — своя судьба!»

Мишши Юхма

Эта книга родилась из воспоминаний о бабушке писателя Анастасии мастерице – известной сказительнице и целительнице: «Бабушка любила говорить: "Конь-аргамак падает – поле остается, добрый человек погибает – слава остается… Следы доброго человека ведут к добрым делам. Всегда ходите по следам доброго человека…"». Он водил бабушку по селу (бабушка ослепла), слушая ее легенды, песни, рассказы, и так полюбил народные сказания, что впоследствии написал книгу «Цветы Эльби».

Лирический герой книги «Цветы Эльби» – сам автор произведения, собеседник интереснейшего человека, хранителя народной мудрости и носителя живого фольклора аксакала Ендимера. Между автором и собеседником перед его каждым рассказом какой-нибудь легенды, предания или притчи завязывается диалог. Именно через эти философские диалоги автор раскрывает внутренний мир рассказчика, личности цельной и самобытной и вводит читателя в сюжетную линию очередной легенды, предания или бывальщины. Затем мудрый Ендимер в своей монологической речи раскрывает любознательному молодому собеседнику писателю секреты мифов и древней старины.

Прочтем легенды из этой книги. «Легенда о пахчасе Ямансаре». Чувашские Ромео и Джульетта – Ямансар и Алтынсес, чья любовь оказалась сильнее племенных и религиозных предрассудков.

Ямансар — сын чувашского землепашца. Алтынсес — дочь татарского муллы по имени Карабай. Молодые люди полюбили друг друга, но их встречи были тайными из-за строгих мусульманских законов, которые осуждали такие союзы. Девушка покончила с собой, когда ее пытались выдать замуж за другого.

Мать, жертвующая своим ребенком ради спасения Родины в рассказе «Голос Чавдара». Давным-давно рядом с холмом стояла могучая крепость, которая много лет защищала окрестные земли от врагов.

В тяжёлые времена мать Чавдара, следуя древнему обычаю, должна была пожертвовать своим сыном, чтобы спасти народ и крепость. Её поступок — это акт высшего самопожертвования и патриотизма.

Холм матери Чавдара становится не просто географическим названием, а символом вечной памяти и нерушимой связи поколений.

«Цветы Эльби». Это, пожалуй, самый яркий лирический центр книги. Здесь миф и природа становятся главным источником вдохновения. Алые георгины в ложбине — не просто цветы. Согласно легенде, которую рассказывает дед Ендимер, это капли крови девушки Эльби, павшей в борьбе с ханом Тимером. Лирика здесь рождается из контраста: красота природы противопоставлена трагическому событию прошлого.

На месте гибели отважной девушки весной выросли цветы. Никто их не сеял… Цветы не простые, это капли крови Эльби, оттого они алого цвета.

Символ «цветов Эльби» несёт в себе и память о подвиге, и боль утраты, и идею нерушимой связи народа с родной землёй.

В центре многих рассказов, сказок, легенд, включенных в книгу «Цветы Эльби», высокогуманные, выносливые, одаренные, простые люди, оставившие добрый след в памяти народа. Заслуга писателя здесь заключается в том, что он сумел передать широкую панораму духовной жизни нации и в увлекательной форме рассказать об этом миллионам читателей многонациональной страны.